Михаэль Бабель

Прощай, Израиль... или Последняя утопия

Книги

hebrew english

ПРЕДОБВАЛЬНЫЕ БУДНИ
Книга 2: СУД

 

Трилогия 2: ПРЕДОБВАЛЬНЫЕ БУДНИ

Книга 2: СУД

1.9.2005

Издание 1: 2005

Редакторы: Зеэв Зорах, Залман-Симха Левин

Издание 2: 2008

 

 

 

 

Обвинительный Акт: Система кэгэбэ в государстве Израиль (прокуратура, полиция, суд, средства связи, государственный контролёр и т.д. и т.п. - всё кэгэбэ)

 

Лист № 1

От инквизиции до израильского кэгэбэ - нет нового: «Дайте человека - дело будет».

 

Обвинение № 1

«13.1.2005.

Гражданский суд Иерусалима.

Судье < >.

Государство приговорило меня к смерти через покушение 6.7.2003.

Без суда.

Метод государства кэгэбэ.

Жалоба о покушении государства на меня находится у офицера по жалобам общественности иерусалимского района.

Я тоже приговорил государство к смерти через обвал к 2018 году в своих книгах.

Государство не обвиняет меня по существу, а шьёт дела.

Метод государства кэгэбэ.

У государства нет терпения подождать немного до покушения № 2, для приличия, после провала группы покушения на меня, и применяет свои средства: кулаки, провокации, угрозы, топтунов-провокаторов.

У меня тоже нет терпения ждать до 2018 года; я тоже применяю свои средства - книги.

Диссидент в лапах кэгэбэ.

Государство тянет меня в суд, дело № 004726/04. Прокурорша < > сообщает суду о жалобе на меня, но не сообщает, кто автор жалобы. Вот он - автор жалобы: Дмитрий Сандлер, он - душевнобольной, его дело в институте государственного страхования; мне известно об одной его жертве (а что известно полиции?); попытка убить жертву; дело №10373/02 о задержании под арестом; уголовное дело №06440/02; заключение психиатра: тяжёлая травма жертве насилия.

Но настоящий автор, не только жалобы, но и этого судебного процесса, как и всего, что творится в этом государстве, - кэгэбэ.

Почерк судебных процессов кэгэбэ.

Полицейские < > и < > обвиняют, что я напал на автора жалобы и угрожал ему. Эти полицейские 5.12.2002 украли мой пистолет, который я сдал на хранение при входе в полицейский участок < >. Пистолет был у меня 30 лет. После этого воровства я стоял возле полиции с транспарантом "Полиция < > - жулики и бандиты". Они задержали меня, угрожали арестом, глумились надо мной. Два года назад они звонили и сообщили о закрытии дела. Какое дело?!

Руки людей кэгэбэ.

Полицейская < > обвиняет: "Он хочет  резать автора жалобы на куски, если будет возможность". Я же сказал: "Если суд вынесет смертный приговор, моя рука будет первой на нём".

Прокурор < > обвиняет: "В телефонном разговоре угрожал прокурору, который был в конторе". Это тот прокурор, который позвонил и объявил, что закрывает дело. Есть дело?! Открывают-закрывают дела по потребности?! - Так убивают!! С таким делом просто исполнить покушение № 2, и сказать, что это преступные разборки, и на счёт этого дела списать также покушение № 1!! Не сказал ему «спасибо», кричал в трубку, что они убийцы.

От инквизиции до израильского кэгэбэ - нет нового: "Дайте человека - дело будет".

Я тоже тяну государство в суд, который начался и закончится в 2018 году. Я или кто-то (можно уничтожить меня, но не мои книги) подаст эти книги как обвинительный акт: Система кэгэбэ в государстве.

Прокуратура, полиция, суд, средства связи, государственный контролёр и т.д. и т.п. - всё кэгэбэ.

Государство кэгэбэ  угрожает "моему Израилю" без кэгэбэ и моей книге с тем же названием - главной в моей жизни. Другое похожее государство повалилось после семидесяти лет. И это государство повалится после семидесяти лет - в 2018-ом.

Просто. Понятно. И без помощи полицейских, прокуроров, судей, адвокатов - они лжецы, воры и бандиты в законе - щит и меч расстрельного государства: подготавливают преступника, закрывают его дела, заводят дела на меня и открывают суды, вешают преступнику покушение на меня в обмен на обещания. И под маской преступных разборок скрывают, что государство убивает меня, мои мысли, мои книги.

Это суд кэгэбэ.

Не иду в суд кэгэбэ.

Иду своей дорогой: счастлив человек, который по совету советских не ходил, на пути большевиков не стоял и в собрании кэгэбэ не сидел.

Возьмут меня лежачим.

И приговор меня не интересует.

Расправа со мной - приближает обвал.

Это утешает.

Книги мои будут жить.

А это государство кэгэбэ не протянет до 2018 года.

Не сказал и слова в свою защиту, потому что это не акт защиты. Не это моя цель.

Мои книги убеждают, что дела, суды, расправы, покушения - причитаются мне в государстве кэгэбэ.

Сделан первый лист книги.

Вот это моя цель.

Михаэль Бабель.»

 

 

Лист № 2

А для маскировки кэгэбэ назначают государственного контролёра с правами меньшими, чем у автобусного контролёра.

 

Обвинение № 2

Кэгэбэшник, который следил за мной и не только за мной в 1972-1973 годах перед моим выездом из России, отслеживал меня много лет здесь. Это был перевод кэгэбэшника в рамках одного кэгэбэ? Или в рамках дружественных кэгэбэ?

Его выводили всегда идущим мне навстречу. В последнее время шёл прямо на меня, ухмылялся, я от него в сторону шоссе - под машины с полными сумками с рынка. А в последний раз бежал за мной. «Не тяжело?» - ухмылялся на мои сумки. «А тебе не тяжело ходить в чекистах?» - ответил на бегу и - прямо в поток машин. А он по спине рукой провёл - так делали топтуны в России.

Почему не врезал по его роже? А снимки будут. Сошьют дело об угрозах и нападении. Можно сшить и с фотографией побега - мол, сбежал после угроз и нападения.

19.12.2004 подал в кэгэбэ на «Русском подворье» жалобу (дело №153497/2004) на этого кэгэбэшника, а там говорят: «А как его найти?»

И не найдут топтуна Валерия Коренблита. Найдут только «свидетеля» Валерия Коренблита.

 

Обвинение № 3

Кэгэбэшник, который следил за мной постоянно, два года назад ломился в мою квартиру со словами об их товарище по кэгэбэ - Дмитрии Сандлере, имя которого широкая общественность узнала только через год, когда сшили дело № 004726/04 и пригласили меня в суд на 1.3.2005, а я открытым письмом судье огласил это дело. Грудью остановил его в дверном проёме. Почему не спустил с лестницы? Сошьют дело о нападении и угрозах. Можно сшить и без фотографий, по записи звуков человеческого пыхтения и шарканья ног.

И не найдут топтуна Евгения Могилевского. Найдут только «свидетеля» Евгения Могилевского.

 

Обвинение № 4

22.12.1997 кэгэбэшники устроили мне засаду возле Кнессета в «Парке роз»: трое били, один фотографировал и двое (один из них отслеживал меня годами) стояли за «свидетелей». Почему не отвечал на удары? А снимки будут. Сошьют дело о нарушении общественного порядка. Кэгэбэшный судья не усомнится в показаниях кэгэбэшных свидетелей и их фотографий, где я машу руками. Не будет только фотографий, как били ногами по яйцам, которые прикрыл руками.

И не найдут топтуна (и остальных, которых он заложил бы) - Льва Юдайкина. Найдут только «свидетеля» Льва Юдайкина.

 

Обвинение № 5

31.12.1999 рано утром на улице догнал меня кэгэбэшник, знакомый по общественным демонстрациям, и предложил: «Пора браться за оружие». Стой или иди, отвечай или молчи - снимки сделаны, голос записан. Сошьют дело о заговоре. Можно сшить и за недоносительство.

Когда начали шить дела мне, пошёл в кэгэбэ и «стукнул» на заговорщика-провокатора. Жалобу не приняли, сказали, что «сейчас все так говорят». (Сказал бы я так!!)

И не найдут топтуна Исраэля Горелика. Найдут только «свидетеля» Исраэля Горелика.

Эти страницы обвинений не подам в качестве жалобы тем, кто преследует меня, ведь никого не найдут по жалобе о покушении на меня 6.7.2003.

Все жалобы спишут на разборки между «преступниками», а «преступнику» ещё и «влепят».

Писать жалобы в кэгэбэ на кэгэбэ?! Не это моя цель.

Русский писатель Александр Зиновьев, прекрасно знающий кэгэбэ, свидетельствовал 25 лет назад, что невозможно доказать даже в европейском демократическом суде причастность кого-либо к русскому кэгэбэ по причине мёртвой тайны кэгэбэ.

Я же свидетельствую, что невозможно доказать в израильском суде причастность кого-либо к кэгэбэ, потому что всё причастно к кэгэбэ и суд в том числе.

Потому что всё здесь, как и там, построено большевиками, а они умеют делать хорошо только одно - кэгэбэ.

И это они сделали умело - лучше «старшего брата». 

А для маскировки кэгэбэ назначают государственного контролёра с правами меньшими, чем у автобусного контролёра. 

То есть государству не избежать обвала, как не избежала Россия.

Не бояться кэгэбэ - быть чистым перед Б-гом.

Не молчать о кэгэбэ - быть чистым перед собой.

И снова, как 35 лет назад, - вперёд по тропе.

Русский писатель не знал о предстоящем обвале - видел на своей родной земле государство кэгэбэ прочным и вечным.

Но еврей знает, что этим тёмным силам Всевышний отпускает не больше семидесяти лет.

Сделан ещё лист книги.

Вот это моя цель.

 

 

Лист № 3

Про облучение топтун догадывается со временем, узнав, что случилось с его подопечными.

 

Обвинение № 6

Я иду от улицы Яффо по рынку, кэгэбэшника выводят на меня от улицы Агрипас. Встреча неизбежна в узком проходе между прилавками. А если встреча не состоялась там (не по моей вине), он находит меня внутри «моего духана», и, пока я отбираю с лотков фрукты-овощи, мы разговариваем.

- Ты смотри, что вытворяет кабан, - начинает топтун.

Мои руки наполняют мешочки. Его руки в карманах курточки управляют прибором, облучающим меня. Техника записи разговора так совершенна, что не требует рук вообще, но техника облучения - сложнее. Про облучение топтун догадывается со временем, узнав, что случилось с его подопечными.

Его же информируют, что прибор принуждает говорить правду.

Но даже с облучающим прибором мог бы, хотя бы для вида, держать в одной руке мешочек яблочек - мол, детишкам. Иначе со второго раза понятно, что он топтун, а с третьего - что убийца.

- Да он же диктатор! - кричу правду, радуя кэгэбэшника, и прыгаю к другому лотку, подальше от облучения. 

Не его вина, что видно убийцу; виноваты стоящие над ним убийцы - жиды, пару шекелей на реквизит жмут, даже мешочек с бутафорскими яблочками и то приличнее, чем ничего.

- Ой! Ты понял о ком? - кричит кэгэбэшник, благодарный, что достал меня облучением.

Как были благодарны топтуны в том кэгэбэ, когда мы большой компанией усаживались в ресторане, а у них неожиданно открывалась возможность гульнуть на счёт своего ведомства. Официанты, узнав их, быстро накрывали отдельный стол в конце зала и успевали обслужить всех топтунов: и тех, кто начали есть вместе с нами, и тех, кто в это время опекали нас. А если после мы заходили ещё и в кафэ-мороженное, то можно было поймать благодарные взгляды топтунов от их стола к нашему столу.

- Советский диктатор! - кричу святую правду, взрывая кэгэбэшника, и прыгаю в укрытие за следующий лоток.

И продолжаю быстро отовариваться. Выглядываю оценить эффект взрыва. Топтун стоит ко мне спиной, скрючился, только локти ходят, значит, неполадки с облучением от взрыва радости.

- Ты догадался? Правда? - в детском восторге кричит кэгэбэшник, ремонтируя внутри себя и ища меня.

А может, убийцы, стоящие над этими топтунами, и не такие уж жиды (Конечно, если их переводят из того кэгэбэ в это, то, может, и не жиды вообще, хотя возможность не быть евреем тут ещё больше). Знают своих топтунов, которым далеко до Юлия Цезаря - делать три дела вместе: говорить, облучать и держать бутафорские яблочки.

- Убийца он! - кричу правду и только правду, оглушая кэгэбэшника.

И замираю, не шевелюсь в укрытии. И никакого ответа. Только шум рынка и крики торговцев. Выглядываю.

Кэгэбэшник стоит посреди духана, обалдел от радости, руки не в карманах курточки, а по швам - заставил меня говорить правду и только правду.

Отступаю к кассе и демонстрирую своё поражение - вынимаю из загашника что поприличнее и бросаю к ногам победителя:     

- Сколько евреев убито при нём! 

Кэгэбэшник счастлив. Великодушно улыбается, но душа его просит ещё. А я не умею отказывать людям.

- Он своё получит! - кричу кэгэбэшнику.

Но счастливчику всё мало.

- У-у-у! - машу кулаком в воздухе.

Заворожен большой своей удачей - ему и этого мало.

Хватаю свои сумки и бегом. 

Снимки сделаны, голос записан. Сошьют дело о подстрекательстве и мятеже.

И не найдут топтуна Лейба Шварцмана. Найдут «свидетеля» Лейба Шварцмана.

Нашёл его телефон, позвонил, спросил:

- Не возражаете, если я воспользуюсь вашим сравнением «кабан»?

Он не возражал и стал объяснять, почему он употребляет кабан, а не свинья. Мне это было без разницы, я раскланивался, а он быстро говорил:

- Я ещё называю его «шарик».

И начал объяснять, почему «шарик». Я выключил телефон.

                    Кру-тится, вер-тится шар голубой.

                    Кру-у-утится, ве-е-ертится над головой... 

Ещё лист книги.

1.9.2005