Михаэль Бабель

Прощай, Израиль... или Последняя утопия

Разное

hebrew english

Такой Щаранский

Предисловие 1

16.7.1999

Ув. гл. ред. газеты «Вести» г-н Э.Кузнецов, я повторно пытаюсь опубликовать имеющиеся у меня материалы после частичной правки моего текста. Не мне и не вам не отдалить и не приблизить Его время, когда повалится эта совдепия, – вторая, и возможно, последняя. Но каждому отвечать на Его вопрос: «Где ты?» Уже после первой попытки опубликовать данный материал я был чист перед Ним. А вы?

Предисловие 2

Сентябрь 2003

Не только герои утопии работают на обвал.
Все работают на обвал.
Каждый на своём посту работает на обвал.
В то время главный редактор газеты "Вести" забраковал данный материал за непрофессиональностью, уф-ф.

Такой Щаранский

Мне удалось вырваться из Союза 19 июля 1973 года. Там остались друзья-демонстранты, поэтому здесь сразу написал и опубликовал рассказ "Площадь Пушкина" - о самой первой демонстрации с транспарантом 3 мая 1973 года. В ней участвовали пятеро. А на время публикации рассказа было уже двадцать пять участников в более десяти демонстраций: восемь - уже здесь и семнадцать - еще там. Я хотел, чтобы здесь о них знали, поэтому в предисловии дал их имена.

Прошли годы. Мне попались слова Щаранского: "И пришел такой день, когда я и другие евреи решили, что мы больше не хотим бояться. И мы вышли на улицы Москвы и подняли плакаты: "Мы хотим ехать в Израиль". Так начиналась наша борьба за это 25 лет тому назад".

Сказано это было в августе 1996 года. Получалось, что в 1971-ом году "я и другие" вышли на демонстрацию с транспарантом.

Слова Щаранского я сделал эпиграфом к давнишнему рассказу "Площадь Пушкина" и прибавил три послесловия.

Первое послесловие:
3.5.1973 - Площадь Пушкина. Газета "Известия". Участвуют пятеро. Среди них Щаранского нет.
23.5.1973 - Прокуратура СССР. Десять. Среди них Щаранского нет.
10.6.1973 - Кремлевская стена. Четырнадцать. Все задержаны. Не состоялось. И тут Щаранского нет.
21.6.1973 - ОВИР. Четыре. И здесь Щаранского нет - только женщины.
28.6.1973 - Метро "Маяковская". Под землей. Восемь. Все получили по 15 суток. В тюрьме всех избили. И там Щаранского нет.

Второе послесловие:
В субботней толчее у главной московской синагоги за несколько дней перед демонстрацией на площади Пушкина возле газеты "Известия" один из пяти показал на новенького по фамилии Щаранский и порекомендовал пригласить на демонстрацию. К тому подошли сразу - все тогда делалось быстро. Отказ новенького участвовать в демонстрации не удивил - еще один среди десятков отказов.

Третье послесловие: источник эпиграфа.

С этими дополнениями повторно опубликовал рассказ...

...Нас, группу демонстрантов, иногда называли "херутниками". Поэтому, когда я вырвался в Израиль, принимали меня соответственно. Господин Ицхак Шамир, еще не премьер, сказал: "Говори по-русски, я пойму, а отвечу через переводчика". Мы сидели в маленькой комнате в партийном штабе, он внимательно слушал, кивал, чувствовалось, что он в курсе.

В буфете кнессета меня подвели к Бегину, а он, в окружении своих людей, громко крикнул на весь буфет: "Здравствуйте, товарищ!.." (И назвал мою фамилию.) Проваливаться было некуда.

Всем, кто слушал, я рассказывал о тех, кто остался там, просил помочь им. Нужны были телефонные разговоры, чтобы там чувствовали, что о них знают. А я стеснялся сказать об этом.

В русском отделе МИДа, где сидели не "херутники", предложили говорить с Москвой раз в неделю.

Задолго до назначенного времени я уже сидел у телефона. И долго после назначенного времени продолжал ждать. Москва не соединяла. Москва обрывала разговоры. Москва отключала телефоны. Мой праздник чаще всего кончался поздно ночью. Потом я садился за машинку и печатал отчет о разговоре, который уже лежал на столе где надо.

Печатал из благодарности за организацию и оплату разговора. Печатал обо всем, что услышал. Что произошло. Скольких взяли. Сколько дали. Кого избили. Как. Кого вызывали. Куда. Что сказали. Что ответили. Кому обещали.

За любым словом, которое могло оказаться совсем не мелочью, стояла чья-то жизнь, поэтому дорожил, старался сохранить его на бумаге...

От давнишнего праздника раз в неделю осталась большая стопка пожелтевшей бумаги...

Из отчета о разговоре 31.8.1973: "Письмо министру внутренних дел Щелокову: "К вам обращаются евреи, в разное время подавшие заявления на выезд в Израиль на постоянное жительство. Каждому из нас в нарушение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 апреля 1968 года о порядке рассмотрения жалоб и заявлений не было представлено письменного ответа на наши ходатайства. В соответствии с указом настоятельно просим известить каждого из нас с решением, принятым по существу заявления о выезде в Израиль".

Под письмом подписи участников демонстраций. Следом за письмом - мое рассуждение для "благодетелей", которые дают разговоры: "... зная этих людей, можно предполагать, что оно (письмо) будет использовано в дальнейшем для активного продолжения, так как удовлетворительного ответа они не получат".

Я чувствовал - начинается второй круг демонстраций.

Демонстрация состоялась как раз возле министерства внутренних дел, в которое было направлено письмо.

Из отчета о разговоре 28.9.1973: " 28.9.73 в 12.30 двенадцать евреев Москвы: Бельфор, Гендин, Коган, Крижак, Либерман, Лурье, Райфельд, Рутман, Тескер, Цитленок, Цыпин, Щаранский встали у здания МВД с транспарантами со словами: "Визы в Израиль вместо тюрем", "Отпусти народ мой", "Отпустите меня в Израиль", на груди демонстрантов были желтые звезды. Вокруг демонстрантов собралась толпа (несколько десятков человек). Милиционеры начали вырывать и разрывать транспаранты. Демонстранты продолжали держать остатки транспарантов. Милиционеры вторично стали разрывать транспаранты. Так повторялось три раза. Потом полковник милиции предложил демонстрантам пройти в приемную МВД, но демонстранты отказались и продолжали стоять, ответив, что уже много раз обращались во всякие приемные и в эту тоже. Был подан автобус и грузовик с нарядами милиции. Демонстрантов ввели в автобус. Всего удалось простоять демонстрантам семь минут. Их доставили в вытрезвитель номер восемь. В вытрезвитель приехали работники всесоюзного и московского ОВИРов: Вереин, Золотухин, Кошелева. К ним вызывали по одному каждого из демонстрантов, которые отказывались от бесед по существу дела, так как всякие разговоры по существу дела в вытрезвителе оскорбляют человеческое достоинство. Работники ОВИРов заявили каждому из демонстрантов, что они пресекают себе дорогу на выезд своими демонстрациями. Дежурная судья приговорила Бельфора, Крижака, Рутмана, Цитленока к тюремному заключению сроком на 10-15 суток, Когана, Лурье, Цыпина - к штрафу в 20 руб., Гендин, Либерман, Райфельд, Тескер, Щаранский - строго предупреждены".

Среди предупрежденных трое новеньких: Либерман, Райфельд, Щаранский - для них это первая подобная демонстрация.

КГБ становится известно, что находящиеся на свободе готовятся выйти на демонстрацию в защиту друзей, оказавшихся в заключении.

Это видно из отчета о разговоре 2.10.1973: "1.10.73 вызывались в ОВИР Либерман, Райфельд, Щаранский. Там им заявили, что их вопрос решен положительно и всё будет зависеть от их личного поведения".

Вызвали только троих новеньких.

В КГБ не ошиблись - на следующий день состоялась демонстрация.

Из отчета о разговоре 2.10.1973: " 2.10.73 в 12.45 десять евреев: Буйко, Гендин, Кошаровский, Коган, Лурье, Новиков, Смоляков, Штиглиц, Тескер, Цыпин встали у здания ТАСС с транспарантами: "Освободите моих друзей", "Визы в Израиль вместо тюрем", "Гражданские права для евреев". Долго простоять демонстрантам не удалось, т.к. их уже поджидали. Вырвали и порвали транспаранты, затолкали в автобус, доставили в вытрезвитель номер восемь. В вытрезвитель прибыл работник московского ОВИРа Золотухин, который собирал паспорта у демонстрантов. Двое судей приговорили Гендина, Кашаровского, Когана к 15 суткам тюрьмы, Цыпина - к 10 суткам тюрьмы, Буйко, Лурье, Новикова - к штрафу в 20 руб., Смолякова, Штиглица, Тескера - к штрафу в 15 руб.".

Впервые участвуют: Буйко, Кошаровский, Новиков, Смоляков, Штиглиц.

Не участвовали в демонстрации Либерман, Райфельд и Щаранский, которых вызывали.

В отчете есть мое рассуждение для "благодетелей": "Хочется отметить этот простой и коварный ход КГБ. Были случаи, когда КГБ применял такой ход относительно людей, которые ни в жизнь не вышли бы на демонстрацию. И этот ход давал удивительный эффект: человек уезжал на курорт, на дачу, не появлялся у синагоги, не встречался с евреями алии, не поднимал трубку телефона, хоть могли звонить даже из Израиля за информацией".

Для чего это я просвещал "благодетелей"? А вот для чего - это далее в отчете: "К чести этих трех человек следует отметить, что они остаются вместе со всеми". Только так я мог закончить очередной отчет: все хорошие!

Послушались КГБ двое многосемейных - Либерман и Райфельд и молодой Щаранский.

"Подвинься, - толкал меня плечом Либерман после очередного дела, когда собирались возле синагоги, - я тоже встану рядом с вами". Преодолел жуткие семейные сложности, бюрократию, наконец подал на выезд - и вот вышел на демонстрацию.

В КГБ это оценили.

Через месяц он вырвался в Израиль. Как ему обещали.

Райфельд участвовал во многих делах, несмотря на редчайшие семейные сложности. Из отчета: "С Райфельдом беседовал сотрудник КГБ, он сказал: ваш отец имеет большие заслуги перед государством, у вас большие моральные и материальные обязательства перед отцом..." И вот вышел на демонстрацию.

В КГБ это оценили.

Следом за Либерманом Райфельд вырвался в Израиль. Как ему обещали.

Третий - Щаранский. Молодой, - значит, как-нибудь перебьется случайными заработками, когда уволят; несемейный, - значит, кормить детей не надо, если нечем кормить; нет выдающегося отца, который мешает выезду, - значит, нет бюрократических преград. А демонстрация под лозунгом "освободите моих друзей!" - лучше не придумаешь для выезда. И за себя, и за друзей встать. Но не встал. Отказался. Послушался.

В КГБ это оценили.

А у демонстрантов после двух демонстраций восемь сидят, и одного выслали по месту жительства (Буйко).

Но следующая демонстрация состоялась незамедлительно.

Из отчета: "5.10.73 повторная демонстрация у МВД. Участвовали: Лурье, Нашпиц, Новиков, Тескер, Штиглиц. Транспаранты: "Свободу узникам Сиона", "Визы в Израиль вместо тюрем". Присутствовали три корреспондента. Брали только личные топтуны демонстрантов и корреспондентов. Удалось продержать транспаранты секунд 20. Демонстрантов и корреспондентов увели в здание МВД, там у корреспондентов изъяли пленки. Тескер и Новиков получили по 15 суток, Лурье и Нашпиц - по 10 суток, Штиглиц - штраф 15 руб.".

Участвуют все из предыдущих двух демонстраций, оставшиеся на свободе, кроме Смолякова, о котором в отчетах больше ни слова; известно, что он приехал в Израиль.

Впервые участвует Нашпиц.

Не участвует Щаранский.

В КГБ это оценили.

Теперь у демонстрантов почти все сидят, но ждать следующую демонстрацию было не долго.

Из отчета: "9.10.73 демонстрация у АПН (агентство печати). К этому времени уже сидят 12 человек. Участвовали: Евзлин, Фельдман, Штиглиц. Транспаранты: "Освободите наших друзей", "Свободу узникам Сиона", "Визы в Израиль". КГБ ожидал демонстрацию. Евзлин и Штиглиц успели поднять транспаранты. Штиглиц получил 15 суток, отсидел в одиночке; Евзлин и Фельдман - штраф 20 руб.".

Впервые участвуют Евзлин и Фельдман.

Не участвует Щаранский.

В КГБ это оценили...

На этом закончился второй круг демонстраций. Он сказался на всех участниках этих демонстраций.

Из отчета о разговоре 16.11.1973: "16.11.73 был вызван в ОВИР Щаранский Анатолий, который к моменту начала разговора не успел позвонить и рассказать содержание своей беседы. По мнению ребят, их должны всех вызвать по одному..."

В тот вечер на телефоне был Рутман. Разговоры наши шли обычно поздним вечером, но в ОВИРе поздно не работают, значит, время было или сообщить самому с телефона Рутмана, или передать через Рутмана, а я - в отчет, а копия - куда надо. Для чего? Как нам казалось, в основном, для нашей большей безопасности, и еще - чтобы о нас знали в Израиле, что было очень приятно.

В тот вечер была принята другая интересная информация: "15.11.73 в 17.00 в ОВИРе (в ОВИРе поздно не работают - М.Б.) с Крижаком беседовал полковник КГБ Краснов. Он заявил, что все действия Крижака подпадают под статью 190 часть 3. Потом спросил: "Почему все ваши действия совпадают с какими-то датами, визитами, например, визитом Брежнева в Америку? Вы действуете по указке Израиля?" На этот вопрос рассмеялась жена Крижака (Валерия скончалась в Израиле, светлая память о ней - М.Б.). Краснов: "Вот, видите, она над вами смеется". Жена Крижака: "Я смеюсь над вами". Потом, как всегда бывает в таких случаях, разговор коснулся законности демонстраций. В этой части разговора Краснов заявил: "В нашей стране такие действия недопустимы". В процессе разговора Краснов заявил: "Врагов не отпустим, а кто тихо себя ведет, отпустим". (Смешно. - М.Б.). Существенным моментом разговора было заявление Краснова, что вся эта группа уедет в первую очередь среди всех отказников, а Крижак уедет в начале 1974 года. (Еще в мае этого года они обещали ему 1975 год, через неделю активных действий - 1974 год, еще через неделю активных действий - середину 1974 года, а вот теперь - начало 1974 года.)".

КГБ сдержал свое слово большинству демонстрантов.

...Когда Крижак приехал, я передал ему канал: там появились новые люди, я их не видел - не знал, а он знал. Вместе с каналом передал ему стопку моих отчетов, чтобы сохранить связь между было и будет. Стопка пополнилась его отчетами.

Прошли годы. Крижак вернул мне стопку отчетов: "Возьми, может, когда-нибудь напишешь"...

На этом кончалась статья. Нигде не напечатанная.

Июль 1999

Послесловие

А тут новый случай.
Увидел и услышал: 10.10.1999 на ивритском телевидении Щаранский поведал, что начал разрушать "железный занавес" тридцать (30) лет назад.
Получается 1969 год, и до дня рождения героя остается всего 21 год.
С "железным занавесом" можно играться вплоть до боевой комсомольской юности и даже до счастливого пионерского детства. Ноябрь 1999