Михаэль Бабель

Прощай, Израиль... или Последняя утопия

Разное

hebrew english

Ещё одно зеркало

Предисловие

Апрель 1997

Ув. г-н Ладыженский (главный редактор газеты "Новости недели" - М.Б.), мои периодические (редкие, но все же периодические) публикации в Вашей газете дают мне право задать вопросы:

1) Этично ли, что газета дала мою статью в четверг, а критическое письмо на статью - в пятницу? Многие ли читают газету за четверг? А что подумают многие-многие читающие газету только за пятницу?

2) Почему мою статью газета "предусмотрительно" сократила на половину, а критическое (не хамское ли?) письмо "предусмотрительно" не сократила по части хамства?

3) А надо ли публиковать критическое (хамское?) письмо на статью, в которой обыгрывается не статья, а ее автор? (Из письма: "У меня к г-ну Бабелю только стилистические претензии".)

4) Профессионально ли публиковать письмо с рабоче-крестьянскими суждениями о стиле?

5) А позволительна ли публикация, в которой обыгрывается имя автора? (Из письма: "редкая еврейская фамилия", "не позорьте имя великого писателя", "поменяйте фамилию" и т.д.)

6) Можно ли газете публиковать письмо, в котором говорится о мнении другой (!) газеты на основании мнения автора письма? (Из письма: "Разумеется, этих текстов сейчас нет под рукой, но четко помню, что...")

7) Почему газета так щедра к автору критического (хамского!) письма, а автора статьи лишает права на ответ?

8) Мне это напоминает тамошнюю жизнь. А вам?

Апрель 1997

Ещё одно зеркало

Однажды в газете была моя критика на Щаранского и русскую партию. На критику ответил г-н Ш. Я тоже ответил. Статья называлась "Товарищ Ш. - зеркало русской партии". В г-не Ш., как в зеркале, была видна партия и ее партийцы. И вот снова можно заглянуть в зеркало русской партии: на мою последнюю (наверное, не последнюю) критику на Щаранского и вообще на мою критику в печати ответил г-н Юрий Арустамов: "Было там много нападок на олимовскую партию ИБА, да и на саму алию последних лет..."

И я заглядываю в еще одно зеркало русской партии.
Только предварительно несколько слов о содержании моей статьи: в публичном выступлении г-н Щаранский приписал себе участие в событиях и демонстрациях в Москве, в которых не участвовал, а поучает всю страну не врать даже на десять процентов.
Коротко. Ясно. Понятно.
Потому что про десять процентов известно всем. И про события давних лет тоже известно всем участникам тех событий.

А что вы, г-н Арустамов, противопоставляете фактам?
А вот что: "У меня к г-ну Бабелю только стилистические претензии." (?! - М.Б.) И цитируете меня, - какой, мол, я плохой стилист. И даете совет: "Уважаемый господин Михаэль Бабель! Не позорьте имя великого писателя и замечательного стилиста Исаака Бабеля. Или поменяйте фамилию, или просто бросьте писать!"

А теперь, г-н Арустамов, послушайте меня.
Вы специалист по стилям? Вы пишете в литературные странички? Или в страницы партийных разборок? Что вы пристали к Бабелям?
Моя статья не о них. Статья о Щаранском. Ща-ран-ский! Где он? И где его, мягко выражаясь, неправды?
О чем вообще ваше письмо? Разве позволительно среди людей, а не на партийном собрании, такими приемами защищать от критики и фактов? И не выкручивайтесь, что вы не защищаете Щаранского, а защищаете высокий стиль от всяких там: "...я не собираюсь ни в коем случае защищать Н. Щаранского от нападок г-на М. Бабеля - не имею на это полномочий".

А критику и факты называть нападками - на это есть полномочия?

Но я, мягко выражаясь, что-то не помню, что бы вы были свидетелем тех давних событий. А если не были свидетелем, то по какому праву вы, вообще без полномочий, откликаетесь с полномочиями!

Сегодня уже мало кто защищает основоположника, который поигрывал в картишки, правда, по маленькой, но все же поигрывал.
Завтра не будут защищать основоположника, который привирает, правда, не по маленькой.

А вам, г-н Арустамов, - все еще партия велит?! Болезнь неизлечимая для одного срока жизни: "Однако заметим, что в заметке ненавязчиво предлагается такая мысль: именно г-н Бабель, а не какой-то там Щаранский, является главным диссидентом и борцом за право евреев на выезд в Израиль".

Спасибо, что свои мысли предлагаю ненавязчиво. Но на этом ваша правда кончается.

А в "главных" я не ходил.

И Щаранский в его время, а не в приписанное себе, в "главных" не ходил.

С этой "нападкой" вы тоже будете бороться с помощью высокого стиля?

И диссидентом я не был. А уж тем более главным диссидентом.

Еврею вообще запрещено быть диссидентом в галуте.
Вот самолетчиком, как ленинградские самолетчики, - можно быть.
Или демонстрантом, как московские демонстранты, - можно быть.
А вот диссидентом - никак нельзя.
У себя дома - пожалуйста.
Вот я диссидент - у себя дома.

(Много несчастий причинили евреи-революционеры еврейскому народу и еврейству в галуте: большевики, меньшевики, средневики.)

А диссидентство вашего партийного подзащитного никто не отнимает у вас, можете носить под сердцем. По крайней мере, евреи не отнимают. А вот неевреи могут и отнять. Потому что на Руси может быть диссидентом только посконный русский.

А вообще, у меня к вам, г-н Арустамов, тоже "только стилистические претензии" (это ваши слова).
Да прямо в первом предложении вашего письма: "Бабель довольно редкая еврейская фамилия".
Знайте, еврей никогда не скажет: Рабинович - еврейская фамилия.

Еще пример: "Было там много нападок на олимовскую партию ИБА, да и на саму алию последних лет, среди которой непомерный процент гоев и т.п."
Вы не перечисляете полтора десятка моих критических пунктов иммигрантской партии, ее вождей, процессов в иммигрантской среде, а называете только один пункт, который вас волнует больше всего.
А почему?

(Кстати, о слове алия, - это подъем к святости. А оле - поднимающийся к святости. На весь последний миллион из бывшего союза народов найдется один-другой оле. Я бы тоже хотел быть оле. А то, что вы называете алия, - есть иммиграция, а ее партия - иммигрантская, мягко выражаясь.)

Еще пример? "У меня есть брат-близнец Фред. Только я не я, я - Фред, нас просто перепутали в ванночке".
И тоже знайте, еврей расскажет анекдот про Шлёму или Мойше, но не про Фреда. А если уж никак нельзя без Фреда, то хотя бы немного рассмешит. Ведь девяносто девять процентов бывшей секции юмористов в бывшем союзе писателей в бывшем союзе народов были бывшие евреи.

Вот вам для сравнения с поздним Юрием Арустамовым ранний Михаэль Бабель.

Мысли с утра

Если с утра прийти к мысли, что все трын-трава...

А если с утра не прийти самому к какой-нибудь мысли, то неизвестно еще какая придет сама. Может прийти такая, с которой и делать что неизвестно. Так уж лучше самому прийти к какой-нибудь мысли.

Так вот, если с утра пришли к простой мысли, что все трын-трава, то отправляйтесь в горы пасти кого-нибудь...

Сразу, как определитесь, напишите письмо жене о том, что прежней жизнью больше жить нельзя. Без упреков, беря все на себя. С пожеланием ей всех благ и здоровья. С уверенностью, что она еще найдет в жизни свое счастье, которое не смогли (так и пишите) ей дать. И обратный адрес - только для того, конечно, чтобы знала, что имела дело не с подлецом, и чтобы самому еще раз убедиться, кого она потеряла.

Детям тоже напишите, но не сразу, а через несколько лет, когда им можно будет объяснить, что вы их маму любили и что ни вы не были не правы, ни она не была не права, а просто - се ля ви.

Друзьям не пишите. А если кто-нибудь из них по путевке заберется к вам в горы и будет глупо улыбаться, встретив вас, то лихо заломите папаху, громко гикните и гоните отару еще выше в горы, куда с путевками уже нельзя.

А на традиционную встречу однокашников пришлите телеграмму "ПРИВЕТ С ГОР" для смеха и бочонок вина - чтоб знали наших!

Не пишите и своей давнишней подруге, надо чтобы она сама обо всем узнала и сама предложила делить вашу бурку пополам, что будет льстить кому угодно, но не вам, начавшему новую жизнь по причинам высшего порядка.

А свои мысли записывайте в дневник. Например, о своем волнении за детей: "Поймут меня в будущем дети?" Все это пригодится, потому что, как известно, из поступивших подобно вам, вышли личности незаурядные...

Хорошо с утра прийти к мысли, что все трын-трава.

Потому что если с утра не прийти самому к какой-нибудь мысли, то неизвестно еще какая придет сама. Может прийти, например, такая мысль: сейчас же с утра пораньше поцеловать жену, потрепать детей, позвонить друзьям и однокашникам (давнишней подруге тоже, наверное, можно позвонить - жена не будет возражать) и устроить что-нибудь такое да так, как давно не устраивали!..

А что устраивать? Дни рождений прошли. Праздников нет... Ничего не устроите, а останется мысль, с которой и делать что неизвестно...

Нет, уж лучше прийти к простой мысли, что все трын-трава...

И снова отправляйтесь в горы пасти кого-нибудь, пока не проснется жена.

Июнь 1997